Воронина М. Солнце вышло из-за туч, вышло солнце из-за туч… Щербинин П.П. Военный фактор в повседневной жизни русской женщины в XVIII – начале ХХ в. Монография. Тамбов: «Издательство Юлис», 2004. - 508 с.
Джерело статті:
Воронина М. Солнце вышло из-за туч, вышло солнце из-за туч… Щербинин П.П. Военный фактор в повседневной жизни русской женщины в XVIII – начале ХХ в. Монография. Тамбов: «Издательство Юлис», 2004. - 508 с.
Есть такой старый анекдот: учительница задала на дом детям сочинить стихотворение, на следующем уроке вызывает нерадивого ученика, а он начинает декламировать одну и ту же фразу с различными интонациями. И не то, чтобы фраза плоха, да только на стихотворение не тянет, а на поэму и подавно…
Материал П.П. Щербининым в свое время был собран колоссальный, надо отдать должное. Если уважаемый(ая) читатель(ца) не склонен(на) слишком близко принимать к сердцу текст, то ждет Вас масса интересного фактажа. Узнаете все о законодательном регулировании тематики исследования. Приготовьтесь это обнаружить повсюду, поскольку систематизация «добытого» материала настолько неумелая, что грешным делом подумываешь о своей неосведомленности в новых видах презентации научных изысканий. Тем не менее - кто ищет, тот найдет. Не устаю повторять – всевозможных сведений предостаточно.
В то же время постоянно возникает вопрос: «О чем же он дальше будет писать – ведь всего уже коснулся». А автор пишет о том же, но уже с другой подборкой данных. Причем с претензией на исследование общероссийского масштаба, но в основном на материалах Тамбовской губернии. Правда, с каких это пор этот регион стал отражать самые характерные черты всей России? Выводов как таковых нет, названия параграфов зачастую не отвечают содержанию. Пожалуй, стоило бы один из разделов посвятить отношению духовенства к солдаткам, а не разбрасывать по «частям» монографии. Хотя, подобных замечаний просто масса, видимо стиль работы заразил и меня. Весьма часто возникает дилемма: то ли я злобная феминистка, то ли не суждено мужчине-Щербинину адекватно оценивать женщин («Слышал звон, да не знает, где он»). Не понимаю: зачем распутство некоторых солдаток оправдывать априорно отрицательным отношением общества к данной социальной группе (С. 110).
Ну что ж, а теперь по порядку, насколько это возможно. В начале своего исследования П.П. Щербинин сетует на игнорирование военной повседневности в советской историографии (С. 14-15). Актуализировать научную работу конечно необходимо, но не надо сгущать краски. В период войн архивные материалы пестрят статистикой и упоминаниями по поводу женщин в связи с их объективной востребованностью обществом. Поэтому это один из моментов в истории, когда женская тема косвенно презентовалась.
Часто в работе встречаются странные претензии автора к государству, жизни и т.д.: «Другой причиной концентрации военного сословия в отдельных регионах (…) являлось размещение регулярных войск в стратегических пунктах, что нарушало [мой курсив - М.В.] равномерное распределение военных сословий по стране (С. 32). Совершенно не понятно, почему какие-либо сословия должны были равномерно распределяться по империи, тем более военное. Может стоит заняться точными науками, а не российской историей…
Автор постоянно как-то однобоко касается вопросов несчастливой семейной жизни военнослужащих (С. 43). Создается впечатление, что это относилось только к военному сословию. Сегодня большинство пар женятся без принуждения, после нескольких лет знакомства и даже совместного проживания. И тем не менее статистика разводов ошеломляющая, и не потому что семейные ценности перестали быть актуальными, а вследствие упрощения формального процесса развода.
П.П. Щербинин акцентирует внимание на сложностях в получении солдатками паспортов и согласия от мужей на отдельное проживание (С. 47). Да вот незадача, это касалось абсолютно всех женщин Российской империи. К тому же в стране, где де-юре развод был практически невозможен, отдельный вид на жительство был разводом де-факто. Только 4 февраля 1914 года Государственная Дума вместе с Государственным Советом признали, что жена [из любого сословия] имеет право на какое-то подобие собственного паспорта. Монография напоминает подборку в хрестоматии по украинской литературе в советские времена: сплошные рыдания, угнетения. Да только жизнь всегда более многоцветная. Раз уж речь зашла о литературе: в параграфе «Солдатка в русском фольклоре. Насколько точно рекрутские плачи отражали повседневные реалии солдатских жен?» (С. 82-88) автор на семи страницах в прозе описывает «рифмованное» народное творчество. Ну хотя бы пару строчек можно было процитировать? А то складывается впечатление, что просто скомпилировали критическую статью фольклориста.
Вот занимался он своими БД (база данных), вот это, наверное, и его, иначе бы не проводил такую PR-компанию (С. 205). Есть даже желание подать жалобу: «за истощение нервной системы». Сколько ночей рецензент не мог заснуть, вскакивая и возбужденно записывая на листочках свое негодование по поводу прочитанного. Но обсуждать это просто нет смысла. Честно признаюсь: прочитала ровно половину. Хотя останавливалась многократно, привычка добросовестно относиться к рецензируемому материалу меня чуть не погубила. Из чувства самосохранения считаю, что, если исследователь даже на двести двадцать первой странице не смог убедить банальную читательницу в логичности своей роботы, то прекращаю это издевательство и моя совесть отдыхает.
Ну почему читаешь американца Р. Стайтса на одном дыхании? Почему человек, выросший совершенно в другой стране, уже в 70-е годы ХХ столетия осилил такую глыбищу российской истории? В то время, когда уже зрелый современный кандидат исторических наук в начале ХХI столетия не перенял эту эстафету. А ведь П.П. Щербинин в этом не одинок. Не может историческая наука постоянно выезжать на плечах у Н.Л. Пушкаревой и Г.А. Тишкина. В конце концов, с той же Э.А. Павлюченко можно не соглашаться по идеологическим вопросам, но работа цельная, уровень чувствуется. За счет специалистов из смежных областей гуманитарных знаний (И.И. Юкиной, С.А. Айвазовой и др.) нам, историкам, тоже не выжить. Мало того, что прихвостней хоть пруд пруди (к чести П.П. Щербинина надо отметить, что шкура пост совдеповского оборотня вряд ли ему подходит), так мы планку себе явно занизили. Не убедительны мы для ортодоксов и «Пушкаревским докторством» всю жизнь размахивать не имеем права. Пора самим созревать: и качественно, и количественно. У рецензента в очередной раз увеличились шансы рассорится со всем историческим сообществом. Но до тех пор, пока есть хоть малейшая надежда, что критика будет восприниматься надлежащим образом, а не как личная обида – риск приемлем. Все это не от злого умысла, а от душевной боли и во благо общего дела.